Проблема сохранения историко-архитектурного наследия в городах КМВ не нова. Однако даже сейчас, когда в общественном дискурсе сохранение «духа истории» вкупе с эстетикой прошлых эпох признается не просто важным, но даже жизненно необходимым, особенно в туристических центрах, остроту ситуации осознают не все. К сожалению, и люди, обладающие административными рычагами, те, от кого зависит сбережение исторического наследия, – тоже. Потому мы регулярно сталкиваемся с утратой значимых архитектурных памятников и других объектов, которые определяют неповторимый облик той или иной местности.
Недавно общественность Кисловодска потрясло известие о грядущем сносе уникального образца советского зодчества 1930-х годов – бывшей грязелечебницы на территории санатория
«Крепость» по адресу: переулок Крепостной / Парковый пешеход, 11/3/7, лит. Н.
Курортная агломерация Кавказских Минеральных Вод насчитывает 222 года официальной истории, из них 200 лет существования в качестве аристократической здравницы, куда традиционно съезжался цвет русского общества. Именно здесь зарождалось курортное направление в русской литературе – благодаря А. А. Бестужеву-Марлинскому, Е. П. Ростопчиной, Е. А. Ган,
М. Ю. Лермонтову.
С первой половины XIX века стало уделяться большое внимание застройке этих мест. И хотя у нас работали преимущественно провинциальные зодчие, они чутко следили за новейшими тенденциями в развитии столичной архитектуры и европейскими веяниями. В застройке многонационального края также проявлялся колорит традиций казачества и народов Кавказа
(в том числе – Южного). Так сложился неповторимый архитектурный облик Кавминвод.
Уникальное наследие пережило чудовищные годы Гражданской войны, с относительно небольшими потерями вынесло события Великой Отечественной (когда здесь был отнюдь не тыл). Но вот справиться с мирной жизнью оказалось куда труднее. Под снос шли не только отдельные яркие исторические здания вроде кисловодской виллы «Мавритания» (в советское время – Дворец культуры медработников). Уже в 1960–1970-х масштабное строительство новых санаторных корпусов и жилых микрорайонов в стиле функционализма привело к разрушению историко-архитектурных ландшафтов, в том числе по причине внедрения в районы малоэтажной застройки новых высоток вроде гостиницы «Интурист» в Пятигорске или спального корпуса санатория «Крепость» в Кисловодске.
Уцелели исконные ландшафты лишь «островками». Но даже эти «островки» мы не хотим беречь, а продолжаем наступать на них в угоду сиюминутной выгоде или в поиске наиболее простых, необременительных решений (не желая тратиться и предпринимать лишние усилия для их сохранения).
Вообще, у нас традиционно недооценивается важность сбережения исторических ландшафтов, создания своего рода «архитектурных заповедников». Вот, дескать, мы же сохранили значимые здания вроде Ессентукской грязелечебницы имени Н. А. Семашко или Главных нарзанных ванн в Кисловодске, какие-то отдельные старинные особняки и т. д. Что вам еще надо?
И нет понимания, что даже самые прекрасные строения, выбиваясь из изменившегося архитектурного пейзажа, воспринимаются совсем не так ярко.
Чтобы прочувствовать, что такое гармоничный архитектурный ансамбль, нужно съездить, как ни странно, в совсем не туристический город Лермонтов, где остался микрорайон с правильной сетью тихих, спокойных, хорошо озелененных улиц (Первомайская, Патриса Лумумбы, Ленина и др.), застроенный вроде бы довольно скромными, но симпатичными зданиями в стиле советского классицизма. Общее впечатление – самое приятное.
Кисловодская грязелечебница (которую скоро будут сносить) – строение уникальное. Возвели его в
1935–1939 годах по проекту местного архитектора П. П. Еськова (впрочем, есть сведения о том, что автором проекта был М. И. Мержанов, это может подтверждаться довольно значительным сходством приемов, использованных при возведении грязелечебницы и облицованного туфом корпуса санатория «Красные камни» – известного мержановского проекта).
Грязелечебница выстроена в стиле постконструктивизма, который здесь сочетается с приемами, характерными для стиля ар-деко. Постконструктивизм в архитектуре курортов КМВ представлен довольно мало. Ар-деко вообще в советском провинциальном зодчестве редкость чрезвычайная. Здание украшено «экзотическими» элементами («древнеегипетскими» колоннами, например), свойственными ар-деко. Интересно, что в наши дни эстетика этого зародившегося более ста лет назад во Франции стиля обрела второе дыхание и очень востребована в дизайне и не только.
На лестнице около грязелечебницы в конце 1970-х годов снимал свой дебютный фильм «Добряки» Карен Шахназаров. В сатирической кинокомедии по пьесе Леонида Зорина были заняты такие замечательные актеры, как Георгий Бурков, Татьяна Васильева, Валентина Теличкина, Владимир Зельдин и другие.
Здание составляет единый архитектурный ансамбль со старинным «домом с кариатидами» (дачей Т. А. Дружинина), который был спасен от сноса в 2015 году (тогда его жители обратились ко мне, мы привлекли внимание СМИ, написали в Министерство культуры, жильцы дома выиграли ряд судебных заседаний и отстояли историческую постройку). Снос его будет невосполнимой утратой не только для Кисловодска и всех Кавминвод, но также и для России в целом, поскольку у нас в стране больше нет курортов с таким мощным двухвековым, что называется, «культурным слоем» имперского и советского наследия в лучшем смысле этих словосочетаний.
Грязелечебница была исключена из списка выявленных объектов культурного наследия приказом № 1028 начальника Управления Ставропольского края по сохранению и государственной охране объектов культурного наследия А. В. Коневой от 23 октября 2024 года. Руководство санатория «Крепость» обещает, что новая постройка будет в целом воспроизводить облик старой. Хочется верить, что так и случится.
В то же время не получается забыть, что при возведении санаторно-реабилитационного центра МЧС недалеко от станции Минутка нам тоже обещали воссоздать облик снесенной (очень красивой) бывшей дачи «Прогресс» начала ХХ века. «Воссоздание» получилось весьма условным. Это как если бы учащегося художественной школы попросили написать копию какого-нибудь из полотен Карла Брюллова или Архипа Куинджи. Примерно так же вышло с бывшей дачей Тер-Макарова на улице Шаляпина в Кисловодске. Новое здание получилось симпатичным, однако не надо обладать особенно острым зрением, чтобы найти и десять, и двадцать, и тридцать отличий от утраченного объекта культурного наследия, который числился, между прочим, в едином государственном реестре!
Немало, к сожалению, примеров, когда старинные постройки (правда, не из реестра ОКН) уничтожались без всяких обещаний «воссоздания». Уступили место новым, весьма посредственным строениям бывший дом архитекторской семьи Ходжаевых-Мержановых на улице Клары Цеткин и старый корпус школы № 10 на улице Гагарина. Уже пять лет «красуется» заросший бурьяном пустырь на месте непонятно зачем снесенной вечерней школы на улице Лермонтова (все это в Кисловодске).
Поскольку сохранение историко-архитектурного наследия – дело непростое и затратное, а стало быть, трудно сочетается с интересами частных лиц, оно всецело зависит от внимания и заботы со стороны государства, причем именно от федерального уровня власти. Геополитические вызовы современности говорят нам, что в ближайшие десятилетия внутренний туризм будет иметь приоритетное значение. Не Баден-Баден и Карловы Вары, не Ницца, Канны и Монако, как двадцать и пятнадцать лет назад, а отечественные курорты призваны быть «летней культурной столицей» для россиян, даже тех, кто привык к самому гламурному или же богемному образу жизни.
Однако пока у меня лично складывается ощущение, что наши здравницы развиваются не как «культурные столицы» на российском юге, а как места исключительно для развлекательного времяпровождения, причем не самого возвышенного порядка. Откровенно говоря, кажется, что единственной целевой аудиторией КМВ, по мнению стратегов курортного строительства
(а есть ли они вообще, эти стратеги?), являются те, кого прежде всего интересуют ярмарки, народные гуляния, «шашлычок под коньячок», «Чебурашка» и «сфотографироваться с птичкой». А любителей всяких там «культур» и «архитектур» у нас вроде бы как не ждут. Вероятно, им предлагают попытаться съездить в Баден-Баден и Карловы Вары и удовлетворить там свои слишком возвышенные потребности?
Ярмарки и гуляния, конечно, тоже нужны. Это немаловажная составная часть национальной культуры. Но надо думать и о тех, кого интересует неповторимая атмосфера старых улочек, исторический колорит, которого лишена архитектура современная. Ведь даже красивые здания, построенные в наши дни, не несут в себе аутентичности, оригинальности, не имеют своего характерного «лица», духа подлинности, которые были бы увязаны с определенной эпохой и местностью. Сейчас по всей планете строят примерно одинаково. И по облику этих построек трудно бывает понять, где та или иная из них находится: в Кисловодске, Петропавловске-Камчатском, Каире или Рио-де-Жанейро. Уже не говоря о том, что исчезающие с улиц городов КМВ архитектурные памятники южнороссийской старины – это наша история, прошлое много-
национального Российского государства! Не мы ли постоянно говорим о духовности, корнях, традиции, памяти предков? Или на языке одно, а руки делают другое? Что ж. Такое «нарушение координации» мыслей и действий бывало в мировой истории многократно. И всегда имело самые печальные итоги. Я считаю, что еще не поздно на государственном уровне обратить самое пристальное внимание на сложившуюся ситуацию. На курортах Кавминвод пока сохраняются последние остатки уникального историко-архитектурного ландшафта (например, несколько улиц поблизости от Свято-Никольского собора в Кисловодске, район, прилегающий к проспекту Кирова и улице Теплосерной, в Пятигорске и др.). Если не опомнимся сейчас и не возьмемся за их спасение, то когда-нибудь, когда наконец поумнеем, но будет уже поздно, придется создавать кварталы псевдоисторической «бутафории». Прецеденты уже есть в некоторых городах. Не буду называть, чтобы никого не обидеть. Неужели мы действительно хотим в недалеком будущем городить «декорации» в мотивах той исконной застройки, которую сейчас каждый день совершенно бездарно утрачиваем? Петь ли нам уже теперь реквием по двухвековому архитектурному наследию? Или еще есть шанс хотя бы что-то сохранить?